«Я ЛЮБИЛА СТРАСТНО, А ПОРОЙ – БЕЗУМНО…»

«МАДЕМУАЗЕЛЬ НИТУШ» СЫГРАЛИ В ТРЕХСОТЫЙ РАЗ

19 декабря, перед спектаклем «Мадемуазель Нитуш» на сцену вышли директор Театра Вахтангова Кирилл Крок и режиссер Владимир Иванов.

– Весьма неожиданное начало для спектакля, – отметил директор. – Но связано это с тем, что сегодня «Мадемуазель Нитуш» мы играем в трехсотый раз.

Раздался радостный гул: ожидали праздника, а здесь – праздник двойной. Однако настоящий сюрприз еще ждал зрителей впереди:

– Наша «Мадемуазель Нитуш» это уже история, – подчеркнул Владимир Иванов. – За двенадцать лет здесь сменился целый ряд исполнителей. Но сегодня вы увидите на сцене каждого из них, включая участников премьеры.

Густонаселенная постановка (полсотни человек, включая оркестр) в этот вечер была «населена» вдвойне. Не отказались от участия в «Нитуш» Нонна Гришаева (нынешний худрук Областного ТЮЗа) и Андрей Барило (артист Театра сатиры, дебютировавший в этот день в роли лейтенанта Шамплатро).

В свой юбилей музыкальная комедия по мотивам оперетты Эрве и вовсе превратилась в череду бенефисов. Не одна роль не оставалась незамеченной – каждого встречали аплодисментами – будь то маститый народный артист России Владимир Симонов (в роли полковника Шато-Жибюса), тридцатилетний Артур Иванов или принятый в труппу пять лет назад Владислав Гандрабура.

В прошлом году вахтанговцы открывали свою Новую сцену «Парадом премьер». На сей раз получился парад ролей. Помимо трех полковников в этот вечер перед зрителями прошли три Денизы (Ольга Немогай, Нонна Гришаева, Евгения Крегжде), три Флоридора (Андрей Удалов, Виктор Добронравов, Александр Олешко), три Шамплатро (Александр Галочкин, Андрей Барило, Кирилл Рубцов), три Директора Оперетты (Валерий Ушаков, Павел Любимцев, Денис Самойлов) и две опереточные примадонны Коринн (Марина Есипенко, Ксения Кубасова).

За всю двенадцатилетнюю историю постановки лишь два человека выходили на сцену все триста раз – это Мария Аронова (начальница пансиона) и Анатолий Меньщиков (влюбленный в нее унтер-офицер). Не даром в момент раскаяния героиня Ароновой, воздев руки к небу, эмоционально воскликнет: «Господи, да чтобы мне всю жизнь такие длинные спектакли играть!» (Эту реплику зрители встретят, конечно, восторженным смехом.)

Спектакль и правда идет 4 часа – под неустанный смех зрительного зала. Каскадные шутки, комические куплеты, танцы, трюки… Обаяние старой доброй оперетты возведено здесь в высокую степень гротеска. Каждая роль проникнута обаянием. Но царит на сцене, конечно, Мария Аронова – темпераментная, взбалмошная начальница пансиона, строгая надзирательница, гроза всех воспитанниц, не потерявшая интерес к жизни и втайне мечтающая встретить свою любовь. Роль, не поддающаяся описанию. Здесь всё – оперетта, клоунада, эстрада и, конечно, личная драма. Вспомнить хотя бы, как темпераментно поёт она куплеты о былой молодости:

Я любила страстно,

А порой безумно.

Я была опасна

Даже неразумна.

Я сулила ласки,

Я с ума сводила,

Я жила как в сказке –

Господи, помилуй!

Завершается песня смертельным трюком – пышная начальница пансиона, дама «в теле» под свист восторженной толпы плюхается на шпагат. И повторяет это на бис.

Двенадцать лет назад, в день премьеры, критики писали, что Владимир Иванов воскресил тот вид комедии, которая давно осталась в прошлом. В самом деле, история о наивной девушке, кроткой воспитаннице монастыря, мечтающей о славе опереточной примадонны, беспроигрышна во все времена. Вспомнить хотя бы тот факт, что в первый раз к постановке «Мадемуазель Нитуш» Театр Вахтангова обратился еще в годы Великой Отечественной войны, когда труппа находилась в эвакуации в Омске.

Репетиции продолжались полтора сезона подряд. И вот уже в Москве, побывав на одном из первых показов, Николай Погодин написал о спектакле: «Нет, что вы там ни говорите, а вахтанговцы – “славные ребята", хотя бы потому, что задорно и решительно напоминают нам о театральности».

Мог ли предположить драматург, что этим безобидным высказыванием он завоюет себе недоброжелателей, поскольку многим зрителям казалось, что не время сейчас петь и веселиться. Подозрительным являлся сам факт постановки оперетты во время войны.

Однако все становится на свои места, когда обращаешься к свидетельствам очевидцев.

«В работу над “Нитуш", – рассказывала актриса Галина Коновалова, – включилась такая мощная команда, что успех был предрешен: Николай Павлович Акимов делал оформление, изящнейшая хореография Румнева была встречена восторженно абсолютно всеми, наконец, все интермедии, написанные Николаем Робертовичем Эрдманом, украсили эту, в общем-то, банальнейшую оперетту, придав ей злободневность, блеск и неповторимый юмор. С огромным энтузиазмом взялись за работу. Вот уж где все – и исполнители главных ролей, и те, кому выпало в этом спектакле произнести одну-две фразы, – все работали с одинаковой отдачей. Прежде всего начались тренировки.

Где-то в Омске была откопана балерина из Москонцерта по фамилии Мурзей. Каждое утро все участники предполагаемого спектакля собирались в верхнем холоднющем фойе, раздевались до возможных пределов, становились к специально сконструированным палкам и под команду Мурзей, под ее вечное: “Ну, цыпочки, ну, курочки, начнем, и... раз, и два" – начинали двигаться. Голодная ватага синхронно приседала, наклонялась, до седьмого пота делала всевозможные батманы, а потом усталая, но счастливая, бежала вниз на сцену репетировать уже с самим Симоновым. Результат этого самоотверженного труда не заставил себя ждать – премьера в Москве в конце 1944 года имела оглушительный успех. В этом представлении всё было великолепно. И исполнение центральных ролей, и все так называемые каскадные номера, и совершенно виртуозная, гротесковая работа Понсовой, и блистательный вставной танцевальный номер, придуманный молодыми актерами под руководством тогда еще никому не известного Гриценко. Они пели на ломаном русско-английском: “Я америк малчик. // Красивый и балшой, // Я руский любит ошен, // А русский водка – // Очень карашо". И начинался танец. Дуэт Пашковой-Денизы и Осенева-Флоридора. Всегда, все триста раз, что пела Нитуш, были оглушительные аплодисменты. Интермедия Горюнова и Шухмина шла под гомерический хохот зала».

В «Нитуш» Рубен Симонов видел воплощение важной для вахтанговцев миссии: спектакль-праздник. Там, на фронтах разрывались снаряды и погибали люди, по-прежнему удерживалась блокада Ленинграда, но здесь, на сцене, подсвеченной теплыми лучами софитов, артисты играли в беззаботную жизнь – полную веселья и радости. Хотя бы на время забыть о невзгодах, дать зрителю глоток человеческого тепла…

Прошло больше половины века, но этот принцип, уже в мирное время, оказался не менее привлекателен.