МАКСИМ ДИДЕНКО: «ЧЕРЕЗ ПРОШЛОЕ МЫ ОБНАРУЖИВАЕМ НАСТОЯЩЕЕ»

ТЕАТР НА МАЛОЙ БРОННОЙ ПРЕДСТАВИЛ СПЕКТАКЛЬ «НОРМА»


Режиссер Максим Диденко представил в Театре на Малой Бронной спектакль «Норма» по дебютному роману Владимира Сорокина. Премьера состоялась 6 ноября во Дворце на Яузе. Остальные спектакли репертуара переезжают на эту временную площадку в январе в связи с началом капитального ремонта, но первую премьеру сезона решили сразу играть на Яузе.

Антиутопический, жесткий, парадоксальный роман Сорокина состоит из восьми частей, написанных в разных литературных стилях и объединенных темой отношений человека и государства. Так, одна из глав рассказывает о жизни «простых советских людей», которых писатель помещает в мир, где они ежедневно вынуждены поедать порцию «нормы». Отказ от этой крайне тягостной повинности считается преступлением. Другая история повествует о колхозе, в котором люди живут вместо скота. Еще один фрагмент, написанный в эпистолярном жанре, раскрывает тему «классовой ненависти» сельского жителя к интеллигенту и так далее. Сорокин размышляет о конформизме, приверженности общества «нормальным» ценностям, говорит об острых противоречиях советской эпохи. В спектакле Диденко эти вопросы глубоко переплетаются с современностью.

Постановка разворачивается в пространстве, где конструктивистские здания, напоминающие образы из романа Оруэлла, обтянуты по периметру колючей проволокой. В центре – гигантский люк, словно топка, в которой исчезают люди (художник Галина Солодовникова).

В спектакле заняты актеры Театра на Малой Бронной, Мастерской Брусникина и приглашенный артист Евгений Стычкин. После прогона «Театрал» задал Максиму Диденко несколько вопросов о новой работе.

– Максим, ваш спектакль – диалог современности с советской эпохой. Почему нам все чаще хочется вспоминать и анализировать это время?

– Через прошлое мы обнаруживаем свое настоящее. То есть, чтобы разобраться в настоящем, нужно взглянуть в прошлое. Мне кажется, это очень актуальный для нас вопрос. Я, например, был пионером, моему поколению, безусловно, важно понять нашу реальность через взгляд в туннель ушедшей эпохи. Ведь мы живем на руинах некоей империи, которой уже не существует, причем империи утопической и достаточно монструозной.


Наше прошлое никуда не исчезает. Оно с нами. Между тем, оно неотрефлексировано, в каком-то смысле брошено. Наше отношение к прошлому – это либо абсолютное отрицание, либо ностальгия. Мы с этим не разобрались как нация, как народ. Я думаю, важно ответить для себя на эти вопросы, а заниматься этим можно бесконечно.


– Как возникла идея спектакля?

– Я делал в Новосибирске постановку по «Карточкам» Льва Рубинштейна и начал исследовать историю московского концептуализма, андеграундного движения 70-80-х годов. Наткнулся на этот роман. Он оказался восхитительным, невероятно сложным и попадающим в наше время. Мне очень захотелось сделать по нему спектакль. С того момента прошло, наверное, года два с половиной, если не три. Я приходил с этим материалом к художественным руководителям разных театров, и мне удалось договориться с Дмитрием Владимировичем Брусникиным. С того момента процесс пошел.


– Изменилось ли с тех пор ваше видение, концепция спектакля?

– Оно менялось неоднократно: когда мы вместе с художником Галей Солодовниковой начали сочинять сценографию, когда драматург Валера Печейкин написал пьесу, когда композитор Леша Ретинский стал создавать музыку… Затем когда мы встретились с артистами и, наконец, теперь, когда встретились с этим театром. Всякий раз замысел претерпевал невероятные внутренние изменения, которые сформировались во что-то ясное буквально вчера.


– Какую задачу вы ставили перед композитором?

– Я сказал, что нужна музыка к произведению «Норма» Владимира Сорокина. Что цикл стихов «Времена года» должен быть спет. Ну, и что хотелось бы сделать из части «Нормальный человек» хорал. По сути, все. В остальном я отпустил его, и он был абсолютно творчески свободен. Некоторые композиции мне пришлось укоротить в силу того, что общая композиция спектакля не подразумевает длиннот, которые Алексей очень любит.


С Лешей мы должны были работать в театре Теодора Курентзиса, но там наша работа, к сожалению, не состоялась в силу известных причин. И мы встретились на этом материале. Это была судьбоносная встреча, сложная и чрезвычайно увлекательная.


– Насколько трудно ставить Сорокина на сцене? И в чем особенности работы именно над этим его текстом?

– Текст «Нормы» многосоставный, разностилевой, очень поэтический, в нем нет нарратива. Отыскать к нему ключи, обнаружить сквозные линии и нарратив (хотя бы на поэтическом уровне) было весьма занимательно и не совсем легко. Собственно, поэтому я за этот текст и взялся: было интересно его разгадать, обнаружить все эти вещи. Сорокин подпускает к себе очень трудно – и как человек, и как литератор. Все время присутствует какая-то отстраненность, холод. Как найти себя и соотнести с этим текстом внутреннее, личностно? – это задача, которая потребовала времени.


– Вы общались с писателем во время работы?

– Да, мы встречались дважды. Я поделился с ним замыслом, показал сценографию, рассказал о стиле, в котором намереваюсь сделать спектакль. Мы прекрасно пообщались, и это было очень здорово. Но особенно он в процесс не вмешивался. И пьесу читать отказался.


– О чем вы ставили спектакль?

– О сегодняшней России.


– Какие маркеры нынешнего дня в нем отразились?

– Этот спектакль создавался в Москве в наше время. Параллельно с процессом репетиций мы ходили на митинг к администрации президента, участвовали в одиночных пикетах. Безусловно, эти события повлияли на образы, которые возникли в спектакле. Вообще, мои спектакли вырастают из всего, что происходит вокруг, и из энергии каждого участника. Поэтому в каком-то смысле эта постановка – слепок всего, что мы пережили вместе за последние три года. Как вы знаете, мы пережили много пренеприятнейших вещей. В некоторой степени они здесь отпечатались, да.


Мне кажется, наш взгляд сегодня очень затуманен. А это спектакль – некий «туманоразвееватель». Он нужен, чтобы ясно взглянуть на русскую реальность.


– Насколько, на ваш взгляд, сегодня русские люди бояться отклониться от нормы?

– Мне кажется, русские люди не очень разобрались, что такое норма. Мы трактуем это понятие очень по-разному. Может быть, в этом и заключается трагедия нашего общества. У нас есть перечень, условно говоря, советских норм, есть перечень современных капиталистических норм, есть конституционные нормы, а есть нормы, о которых все знают, но никто не говорит, они нигде не прописаны, но все им следуют. Мне кажется, в этом смысле в нашем государстве все не очень нормально.


– В этом спектакле в понятие нормы вы что вкладывали?

– Я оставляю это поле свободным, пытаюсь его не заполнять. Поскольку слово «норма» подразумевает огромное количество смыслов, то интересно допускать их все.


– В спектакле много сценического движения, очень интенсивного, мощного. Какая художественная задача за счет этого решается?

– Просто я мыслю театр, прежде всего, как присутствие актера на сцене. А тело – это то, что в материальном мире подтверждает наше присутствие. Тело – проводник очень важной природной энергии человека, поэтому во всех спектаклях я много работаю с телом.


– Спектакль органично вписался в сцену Дворца на Яузе. У вас не было опасений, зазвучит ли современный театр в стенах сталинского ампира?

– Были, конечно, но в итоге это здание стало для спектакля неким обрамлением. Уже при входе, когда мы видим колонны и лепнину, мы оказываемся в весьма специфическом музейном пространстве, памятнике советского времени. И тематически это очень перекликается с тем, о чем мы говорим на сцене.



teatral-online.ru
08.11.2019
Все новости